Особый статус русского языка для неподконтрольного Донбасса: О плюсах и минусах сложного решения

Коментарі
Перегляди: 167
8 серпня 2019

Предоставление русскому языку особого статуса на временно неподконтрольных территориях Донбасса было и остается больным вопросом во время поисков компромисса по урегулированию конфликта. От представителей новой власти – и самого президента Владимира Зеленского, и его команды, включая партию «Слуга народа», – звучат меседжи, суть которых – подобный статус можно дать. Но все далеко не так просто – и не факт, что зерна, вброшенные в заранее подготовленную почву ради мира, принесут нужные плоды.

Что говорят в команде Зе

Вот лишь некоторые из высказываний представителей Зе-команды по языковому вопросу Донбасса.

8 июля во время пешей прогулки после саммита Украина-ЕС президент Украины Владимир Зеленский сказал, что не против того, чтобы жители Донецка после деоккупации могли говорить и заполнять документы на русском. Также он готов учитывать мнение жителей Донбасса и по другим гуманитарным вопросам.

Первый помощник президента Сергей Шефир заявил, что Украина не сможет вернуть Донбасс, заставляя говорить местное население на украинском языке: «Не надо разъединять народ. У нас исторически так сложилось, что половина населения говорила на русском, половина – на украинском», – подчеркнул Шефир.

Глава Офиса президента Андрей Богдан в недавнем интервью заявил: «Я бы разрешил Донецку и Луганску государственный – украинский, региональный – русский и при условии, что после этого они – территория Украины… Я сам из Львова, у меня же там "бандеровцы", я – за украинский язык и я за Украину. Но у нас есть проблема, ее надо решать. Мы говорим бесконечно, а ничего не решаем».

Лидер партии «Слуга народа» Дмитрий Разумков также считает возможным диалог касательно более глубокого использования русского языка на Донбассе, чем на других территориях страны. По его словам, это соответствует Европейской хартии о языках и не противоречит украинской Конституции. «Единственные красные линии, которые были начерчены и озвучены президентом, это то, что единственным государственным языком в нашей стране является украинский язык. Это мы не обсуждаем», – уточнил Разумков.

Предоставление русскому языку особого статуса на Донбассе является вопросом достижения мира в этом регионе, уверен украинский дипломат Богдан Яременко, победивший на выборах в одномандатном округе № 215 (Киев) от партии «Слуга народа». «Харьков отличается от Донецкой и Луганской областей тем, что у нас нет договоренностей с Россией о применении отдельных правил к этому региону. Такие обязательства Украина взяла на себя, как по мне, нелегитимно, но она их взяла. Это вопрос войны и мира», – заявил Яременко в ответ на реплику о том, что в случае получения Донбассом особых языковых преференций, аналогичные требования могут выдвинуть и другие регионы, например, Харьков.

При этом Яременко подчеркнул, что не является сторонником предоставления русскому языку статуса официального, однако «мы вынуждены», по его словам, говорить об этом.

Что говорят эксперты

Свое мнение по традиционному больному языковому вопросу «Донецким новостям» высказали эксперты.

Мария Золкина, аналитик Фонда «Демократические инициативы имени Илька Кучерива»:

– Идея со сменой статуса русского языка для временно оккупированных территорий, если они будут возвращаться под юрисдикцию Украины, действительно, всколыхнула политическую дискуссию. И не случайно.

Этот вопрос остается очень политизированным и очень чувствительным. И для украинского общества и украинской стороны в контексте возможной реинтеграции временно оккупированных территорий. И для российской стороны в рамках все тех же переговоров касательно реинтеграции оккупированных территорий.

Для российской стороны этот вопрос даже более политизирован, чем для украинской. Он выступает своеобразным мерилом того, насколько украинская сторона будет готова признать своеобразную «особость», специфичность оккупированных в данный момент территорий, если они будут возвращаться в Украину.

То есть Россия рассматривает русский язык и его особый (отличный от остальных территорий) статус на Донбассе, как залог того, что эти территории будут жить своей социально-политической жизнью. И этот вопрос был и остается для России таким же важным, как и вопрос, к примеру, отдельных правил функционирования в ОРДЛО (отдельные районы Донецкой и Луганской областей, – авт.) судебной, правоохранительной систем, прокуратуры, вопрос выборов без переходного периода. Это часть того самого «особого статуса» как его понимает РФ. Так что Россия будет до последнего бороться всеми своими информационными средствами за «особый статус» русского языка на временно оккупированных территориях.

Для Украины этот вопрос тоже имеет статус политически важного. Но меньше, чем для РФ. С нашей стороны ситуация выглядит иначе по объективным причинам.

Сейчас очень важна расстановка сил и позиций касательно языкового вопроса. Дело в том, что во время подписания Минских соглашений (и как протокола в сентябре 2014 года, и как Комплекса мер по выполнению этого протокола в феврале 2015 года), в языковой политике и языковой ситуации в Украине реалии существенно изменились.

В частности, в законе «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (известный как закон об особом статусе Донбасса, одобренный в сентябре 2014-го) идет ссылка на закон о государственной языковой политике Украины, который на данный момент уже недействителен. Он утратил силу по решению Конституционного суда в начале 2018 года. Соответственно, сегодня то, что прописано в т.н. «законе об особом статусе Донбасса» в части языка (а там есть пункт, касающийся русского языка), уже не соответствует новой законодательной базе по языковой политике Украины.

Поясню. Предыдущий закон (Колесниченко-Кивалова) создавал возможности для использования на региональном уровне русского языка фактически вместо украинского (что на практике было возможно). Логика того закона отвечала логике права жителей отдельных районов Донецкой и Луганской областей пользоваться в частной и общественной жизни русским языком без каких-либо преград. Также там было прописано содействие использованию русского языка в сфере образования, судопроизводства, работы органов госвласти и местного самоуправления. Именно так прописан языковой момент и в законе об особом статусе.

Там четко сказано, что в частой и общественной жизни любой житель ОРДЛО может пользоваться русскими или любым другим языком, который он считает родным.

А вот что касается образования, медиа, органов госвласти и местного самоуправления, органов судопроизводства, каких-то масштабных культурных мероприятий, тут уже украинская власть в этом законе брала на себя, скажем так, обязательства, содействовать тому, чтобы в этих направлениях русский язык в устной или письменной форме мог использоваться.

То есть в законе не было утверждения, что русский язык может заменить украинский. Потому что содействовать использованию какого-либо языка на практике могло означать, что те же суды используют государственный язык (украинский), а гражданин, который выступает в суде (дает показания, к примеру), использует родной язык, в том числе русский.

На самом деле ничего страшного в языковой статье закона «про особенности» не было. И была определенная корреляция по логике закона Колесниченко-Кивалова. Оба закона создавали возможность говорить, что Украина выполняет Минские договоренности по части языкового вопроса. Но де-факто и де-юре они оставляли за Украиной право оставить за украинским языком даже на тех территориях статус государственного.

Сегодня же у нас иная ситуация. Закон Колесниченко-Кивалова отменен КСУ. Парламент весной утвердил новый закон о государственном языке, который уже обрел силу (25 апреля Верховная Рада приняла закон об обеспечении функционирования украинского языка как государственного; 15 мая закон подписал президент Петр Порошенко; закон вступил в силу через 2 месяца после публикации, но отдельные его положения начнут действовать через несколько лет, – прим. авт.). И сегодняшний закон «Про обеспечение функционирования украинского языка как государственного» значительно более жесткий в определении порядка использования государственного языка и других языков в сферах, имеющих отношение к административной, образовательной, научной, государственной, политической деятельности.

Но и в этой ситуации мы все равно могли бы во время переговоров с РФ настаивать на том, что с русским языком все остается, как записано в законе об особом статусе. Остается право выбора людей для общения в частной или общественной жизни, создаются условия для его использования в государственной, политической системе, судопроизводстве... Но это не означает, что судья или госслужащий должны вести делопроизводство, документооборот или во время выполнения служебных обязанностей использовать русский язык. Украина может (и должна) настаивать, чтобы представители госвласти подчинялись тем правилам, которые существуют на данный момент. То есть полностью использовали украинский язык.

Но это не мешает, к примеру, посетителям органов госвласти или участникам судебного процесса (после возобновления судебной власти в ОРДЛО) пользоваться русскими или любым другим языком.

Предыдущий закон давал больше простора для манипуляций языковым вопросом со стороны РФ. И сейчас Украина, с одной стороны, себя защитила. Но с другой – мы понимаем, что вопрос функционирования русского языка на нашей территории остается для РФ принципиальным. И Россия, очевидно, будет настаивать на больших возможностях использования именно русского языка в органах местного самоуправления, судопроизводства, органах государственной власти на Донбассе. Очевидно, они не согласятся на то, чтобы новый языковой закон без изменений имплентировался на временно оккупированные территории, если они будут возвращаться под юрисдикцию Украины.

Что в этой ситуации должна делать украинская власть? По языковому вопросу можно дискутировать. Но нельзя соглашаться с идеей подмены фактически государственного языка (украинского) русским на тех территориях. Я считаю, что нынешняя формула, когда представители госвласти в полном объеме должны пользоваться украинским и на нем же осуществлять документооборот – должна быть принципиальной позицией официального Киева на переговорах касательно реинтеграции временно оккупированных территорий.

Но при этом можно гарантировать, что обычный гражданин даже в случае его обращения в органы госвласти свободен в выборе языка, которым он хочет общаться.

Предлагать на тех территориях какой-то особый статус для русского языка является очень соблазнительным предложением. Это выглядит так, будто не несет особых рисков. Но в тоже время, абсолютно понятно, что это стратегический вопрос. И если к каким-то политическим компромиссам мы добавим еще и языковой, это будет означать, что мы точно создадим своеобразный отдельный от Украины социально-политический анклав на тех территориях – и это точно создаст проблемы в будущем.

Моя позиция – новая украинская власть должна декларировать свою готовность помогать или содействовать обычным гражданам пользоваться в частной и общественной жизни русским языком. Но при этом не отходить от принципиальной позиции, что единым государственным языком является украинский – и все, что касается выполнения функций государства на тех территориях, должно быть четко привязано к использованию именно украинского языка.

Повний текст статті: Донецкие новости

Top