В Минском прорыве по урегулированию конфликта на Донбассе есть подводные камни

Аналитик Фонда "Демократические инициативы имени Илька Кучерива" Мария Золкина оценила по просьбе издания «Комментарии» подвижки, которые впервые в этом году начались на переговорах в Минске по Донбассу.

«Вчерашняя встреча в Минской Трехсторонней контактной группе (ТКГ) может считаться неординарной и даже уникальной. 11 марта были приняты решения, которые свидетельствуют о некотором переформатировании переговорного процесса.

До вчерашнего дня мы имели, скажем так, два основных трека переговорного процесса. Первый – высокий уровень. А именно – нормандский формат, где принимались ключевые решения. Даже встречи политических советников, министров иностранных дел были заточены на то, чтобы подготовить решения, которые будут согласованы главами государств (Украины, Германии, Франции, России). Перерыв с 2016 по 2019 год был обусловлен как раз тем, что главам государств нормандского формата нечего было согласовывать.

Был еще один трек - тактический. Который выполнял решения нормандской четверки, а также отвечал за вопросы сосуществования оккупированных и подконтрольных территорий. Это Минская ТКГ, где при посредничестве ОБСЕ происходит диалог между Украиной и Россией. Ну и вынужденно, скажем так, там находятся (по умолчанию) в подгруппах представители оккупированных территорий – так называемых "ЛНР" и "ДНР".

В ближайшем будущем мы можем увидеть попытку объединить эти два формата (трека) на более рабочем, техническом уровне. Именно этому посвящена идея создания так называемого Консультативного совета (КС), в котором будут представители как стран "нормандской четверки" (те же Франция и Германия), так и участники, которые и так присутствуют в ТКГ (Украина, РФ, ОБСЕ). Происходит своеобразное слияние форматов. Не полноценное (не создание новой переговорной площадки), но – усиление Минской ТКГ.

Это происходит потому что Минская ТКГ не является субъектом порождения каких-либо политических решений. Она отвечает лишь за разработку вопросов технического и гуманитарного характера (разминирование, водоснабжение, электрообеспечение, обмен пленными). И то мы понимаем, что обмен пленными напрямую зависит от политической позиции руководства Украины и РФ. А в ТКГ происходит уже техническая часть процесса.

Политические же вопросы (выборы, особый статус, изменения в Конституцию, возвращение Украине контроля за границей) – это вопросы, которые в Минске никогда не удавалось сдвинуть с мертвой точки. Политическая подгруппа бесцельно собирается там годами.

Но вчера глава Офиса президента Украины Андрей Ермак и замглавы Администрации президента РФ Дмитрий Козак огласили, что будет создан КС, чтобы выполнить решения, согласованные на нормандском саммите в Париже.

Думаю, что этот совет создают именно для наработки нового закона об особом статусе, механизма подготовки и проведения выборов в ОРДЛО, вопросов внедрения формулы Штайнмайера в украинское законодательство.

Но меня настораживает, что, судя по комментариям Дмитрия Козака, этот КС должен состоять не только из представителей стран нормандской четверки, но и из представителей «конфликтующих сторон». И вот здесь, с моей точи зрения, мы рискуем увидеть за столом переговоров (консультаций) не только представителей Украины, России, Франции, Германии и ОБСЕ, но и представителей т.н. "ЛНР" и "ДНР". После чего РФ сможет заявить, что она добилась своеобразных прямых переговоров между Киевом и Донецком с Луганском. И хоть это, вроде бы, форма не прямого диалога, а косвенного. Но всё же это выглядит как уловка, которая может дорого стоить Украине.

Мне кажется, в этой инициативе есть "двойное дно". Мы можем де-факто ввязаться в прямые переговоры по вопросу выборов с представителями "республик".

Другой подводный камень в том, что данный КС создается не для Минской ТКГ в целом, а для политической подгруппы. Это значит, что они будут вырабатывать цельный концепт политической реинтеграции – без соответствующего прогресса в вопросах безопасности. Похоже, что абсолютно провалена и забыта инициатива о какой-то формуле возвращения контроля за границей до проведения выборов.

В итоге немцы и французы будут заниматься вопросами выборов и формулы Штайнмайера, а мы – лишь ждать некой доброй воли РФ, пока она согласиться на режим прекращения огня».